Стихотворения

  Стань мне ближе угрюмых лиц, В поездах затаивших грусть. На перронах твоих ресниц                       Напоследок ещё задержусь. Стань мне ближе пустых городов И стремящихся к небу глаз. Будь надёжнее честных слов, Пусть ничто не разрушит нас. Стань мне ближе горящих звёзд И сумей в трудный час понять Всю беспомощность моих слёз. Научи меня счастье знать. Стань мне ближе бессонных ночей, Попытайся со мной молчать. Я терял слишком много людей, Но тебя не хочу терять. Владимир Ток

Извивалась дорога горькой змеёй хвои. Расплескались ладони в поиске снов летних.          Я пыталась лететь, но душу влекло воем. Надломились улыбки снега, дрожа бледно. Мне зима разрыдалась в куртку глухим ветром, Рассыпая в мурашках влаги свою робость, Обречённую талость, мягкость свою, верность. А по шее струился рык, горловой рокот. Я брела босиком по мокрой земле тёплой. Запах смерти сгущался, чуть щекоча голень, Так хотелось взорвать всё диким своим воплем, Но смогла прошептать лишь: «Сердце слегка колет». Стаей в фокус втекали – серый покой, важность. Я смотрела недвижно, в почву влетев грудью, Как плясали снежинки в волчьих глазах ваших, Как кровавили ногу алчно и зло люди. Анастасия Спивак | Poetry Project

Чужая женщина всегда Красивее твоей.  Её не портят ни еда,  Ни зеркало в фойе.  Её стремишься обаять, Любить и украшать. Чужая дама — не твоя, А значит — хороша. Твоя — совсем уже не то, И в жизни и в сети. Ты покупаешь ей пальто, Оно не так сидит, Нелепо сфоткалась, поёт Противным голоском. Она твоя — но не твоё… Не тёлка, а мяскО. Чужая! Вот где красота, И грация, и стать, Свою попробуй воспитай — Своей такой не стать. И жалко для нее теперь И сердца, и руки. Твоя не нравится тебе… Но нравится другим. Сола Монова

Возьми на радость из моих ладоней Немного солнца и немного меда, Как нам велели пчелы Персефоны. Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи, Мохнатые, как маленькие пчелы, Что умирают, вылетев из улья. Они шуршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина - дремучий лес Тайгета, Их пища - время, медуница, мята. Возьми ж на радость дикий мой подарок, Невзрачное сухое ожерелье Из мертвых пчел, мед превративших в солнце. Осип Мандельштам

И не надо глядеть на меня в упор.  Называть предательницей и лгуньей,  Всем в округе известно – ты плут и вор,  Но твое мастерство пропадает втуне. Сид, ты слышишь меня? Твоя совесть спит, Опоенная ядом косноязычья, Что за тайные мысли твой ум хранит, Ты какое умел принимать обличье? Волчье, птичье? Мой названный брат, скажи! Перестань сквернословить и угрожать мне, Не пугают меня все твои ножи, Подойди, заключи же сестру в объятья! Я не Смерть, я Любовь и несу добро, От меня откреститься уже не выйдет. Сид, ты сам одолжил для меня ребро, Так за что же теперь меня ненавидеть? Это просто ребячество – твой испуг. Сид, поверь, я Любовь! Посмотри в лицо мне! …Ты внезапно коснешься дрожащих рук, А потом притворишься, что тоже вспомнил. Но петля обовьет меня как лоза. Я услышу, что так и мне и надо, суке, Что всю лживую суть выдают глаза И мои ледяные руки. ©  Libra

О море, amore, дыши мне в порезы соленым!  Что волны поют, понятно к рассвету влюбленным.  Италия пахнет миндалем, оливкой, жасмином,  Италия теплые руки кладет мне на спИну,  Целует в затылок заболтивым темным мужчиной. Аmore, аmore! А море ушло в кипарисы Соленою нотой веселого теплого бриза. Аmore, аmore! Со мною величие Рима. Иду, виноградом сменяются, тая витрины, Колизей поднимается, шум за стенами пряча. Подает мне смуглое яблоко смуглый мальчик. Аmore, аmore! А море меня узнало, Целовало в плечи волной от заката алой, Качало, качало, распутывало мне косы, Омывало камею на шее из козьей кости, Аmore, аmore! Италия. Рим и вечность Целует любимым мужчиной мне голые плечи... Е.Холодова

Так ломается кость, повисает бессильная кисть.  Так волочится крест, так глядит свысока Эверест.  Так хрустит и сминается лист. Так свистит стихохлыст.  Так ведут под арест. Так любовь меня точит и ест.  Ненасытна, как Pacman, - кусает меня за ладонь.  Я склоняюсь всё ниже под ней, становлюсь всё нежней, Заливаю сердечную лаву, душевный огонь, Прямо в рот лангольерный. В ответ же, как Прометей, Получаю награду бесценную: срок в кандалах, Личный выступ на скалах, сожженные крепкие плечи, Ежедневного гостя – голодного злого орла, На Геракла надежду, да вечно растущую печень. *** И опять, как котёнку, выхаркивать шерсти комок, Этот стихоплевок… стихогоречь… Кто бы помог?! Кто бы выхватил ручку из рук - разорвал этот круг, Напоил бы кониной, как друг, отругал, как физрук?! Кто б прервал монолог, кто б схватил и в постель уволок, Как во мрак, как в овраг, как когда-то любимейший враг, Кто бы, как Александр, помог разрубить узелок? Где тот славный Геракл? где этот...