Стихотворения

 Он не любил ее. Но нервничал всегда, Когда она ему подолгу не писала, Тогда он прыгал к ней под одеяло, Весь мир оставив где-то до утра. Он не любил ее. Но никому не дал К ней прикасаться грубыми руками. И обнимал ее холодными ночами, И каждой встречи с ней привычно ждал. Он не любил ее. Но видел в ней свое. Она была в его судьбе не лишней. Ее духи. Помада цвета вишни, Какой-то шарм, присущий для нее. Он не любил ее. И просто к ней остыл. Ушел. И стал с собой бороться... Одновременно два погасло солнца! Он не любил ее? Конечно же любил... Ксения Газиева  

здравствуй, Дьявол. хватило выстрела. вот он — Ад. я сегодня не слабый. я даже не отвожу свой взгляд. лишь минутное любопытство, простой вопрос: разве был я таким плохим, разве таким я рос? я не кушал детей на завтрак, не бил женщин, не предавал друзей, да, порой мои мысли были других грязней, но, с другой стороны, о чём же глубоко внутри помышляет мир? как там в Библии: не украл, не солгал, не завидовал, не убил… но и не возлюбил (мне не хватило сил). я придерживал двери, снимал рюкзак, уступал места, никогда и не хотел доживать до ста, улыбался всегда и всем по возможности помогал. я не жертва и не похититель. я человек — подвал. не смеялся над слабыми, не влюблял в себя тех, кого не люблю, в целом, никого в себя не влюблял. даже не выращивал коноплю у себя на балконе. у себя на балконе смотрел чаще всё-таки вверх, чем вниз. пусть я и не талантливый художник, поэт или пианист… у меня был лист (и он был кристально чист). может, я ненавидел — весь мир, но больше всего себя, может б...

Хочу побыть ведьмой: надменной, холодной С насмешливым взглядом и мягкой рукой В общении легкой, развязной, свободной И бессердечной. Быть новой, другой. Громко смеяться, менять все местами, Словами играть и, возможно, людьми Зачеркивать чувства большими крестами И бровь поднимать на чужое "пойми!" С улыбкой захлопывать дверь перед носом, Влюблять негодяйством в себя простаков, Язвить, шантажировать, врать на вопросы, Но нет у меня ни причин, ни подков. Дневник поэтической рефлексии

Улыбайся слаще и злей, расставляй на меня силки, на охоте у королей стрелы трепетны и легки. Укради меня, переплавь, обрати в ручную струну, напиши мне новую явь, покажи другую весну, заключи в стеклянный сосуд и смотри на солнечный свет. Мои песни в себе несут то, чего и на свете нет. Будет танец, и будет смерть - так когда-то рождался мир. Всё, что только сможешь посметь, ты узнаешь во мне, мессир. Только падая вслед за мной сквозь соцветья ночных теней, Не клянись мне своей душой, мне ль не знать, кто хозяин ей. Всполохи

  Уходила она легко Красной лентой шлейф развивался И ядрёный запах духов Мне так сильно в память врезался Уходила она красиво Взмах ресниц словно пули в спину И нетронутые запястья - Я верну потом эту «картину» Что оставила мне она? Два осколка и две записки И заколку, За занавеской горячо любимую книжку.. Уходила она по-английски Я бежал за ней, чтоб вернуть всё Запивая своё горе виски, А бежал я за ней, чтоб вернуть её... Полина Забродина

  Было и Можно - братья, родная кровь. Ближе, чем смерть, надежнее, чем любовь. Бледные, злые, глаза - серебро с поволокой. Не подходи, не смотри, не трогай. Шепот горячечный, яд на губах, провал. Медь их волос будто дьявол в аду ковал. Вмиг полыхнет, ослепит, заставит хрипеть. Будешь гореть, моя милая, будешь гореть. Было и Можно - проклятие тех, кто живой. Темные ночи приводят они за собой. Мрак беспросветный, холод могильный, стон. Так очевиден - выбор из двух сторон. Выбери Можно - и все себе разреши. Удачу в делах, счастье в земной любви. Выбери легкость, выбери радость и свет. Не сразу поймешь ты, что выбора, в сущности, нет. Было и Можно - снова к тебе придут. Легким движеньем разрушат смешной уют. Будешь ты снова нагой перед ними, в пыли. Не нужно им слов, не нужно твоей любви. Выпьют до дна, закружат, оставят без сил. Всё - Было Можно. Покуда ты не спросил. Дарья Шафран

полюбила пламя, так жди беды.  не носи одежд, не плети косы -  всё одно останется только прах,  пепел да зола на семи ветрах. не ходи к гадалке - в пути твоем ничего не видно за тем огнем. только то, как всходишь ты на костер, как горят уста и мятежен взор. языки взметаются до небес. по груди слезою нательный крест. на безумья скорый гудит пожар, обнимает жадно: "моя", как дар или жертву старше, чем тьма времен. ненасытен жар, в страсти обнажен, и целует стигмами кожи шелк, чтоб из ребер стонами дух ушел. дальше ничего - только алый дым, блики от костра, сколько не смотри. ты не прячься в подпол, не жги свечей, не кручинься сердцем в горюч-ручей, ведь огонь не тянется к тем, кто тих: он игрив и мрачен, и нравом дик. и уж если выбрал - знать, в тебе кость от его костей. так уж повелось. неспроста отметина в прядях есть, как багрянец солнцу накинул сеть. ты не жди, что ветры тебя умчат, что ключи в лесу по тебе шумят. и земля не примет и сталь смолчит. не пытайся вымолит...

Тебя хоть там любят? скажи мне не мучай.  Тебя хоть там любят? запомни, послушай -  На всякий пожарный, на экстренный случай,  Чтоб не было трудно : я вытрясла душу Чтоб больше не думать и больше не помнить,  Чтоб снова тревогой тебя не изранить.  Я вытрясла душу в унынии комнат.  О господи, дай мне короткую память! Тебя хоть там любят? лелеют? целуют?  Тебя обнимают? ты счастлив? ты весел?  Нет, нет, не печалюсь. нет, нет, не тоскую:  Я вытрясла душу в унынии кресел. Не холодно хоть? не грустишь? не измучен?  Зима говорят, будет нынче суровой.  На всякий пожарный, на экстренный случай -  Я вытрясла душу в унынии слова. Чтоб больше не выглядеть слабой и скучной.  Но помни: родных не бросают. не губят.  Ну что же молчишь ты? скажи мне, не мучай –  Тебя хоть там любят?  Тебя хоть там любят?... © Ах Астахова

Водки горечь, злой, янтарной, расплескалась по манжетам, И в проеме дотлевает синим дымом это солнечное лето. Расскажи мне сказку снова, расскажи, как бьется в венах, В паутинах, в перекрестках, и в руках чужих, и в стенах, Расскажи, как бьется юность, угасая ржавым хрипом, И потом ползет по рельсам, повторяя их изгибы. Вырви шанс из сжатых пальцев, сжатых у себя на горле, Вырви с криком или стоном, желчью, медом или солью. Осень, словно зверь, крадется, скалит зубы в черной пасти, Помоги мне, сделай это, вырви шанс себе на счастье. Вот звенит в оконных рамах ветер, смешанный с водой, Я смеюсь гортанным смехом. Ты – живая. Я – живой. Небо в городе понуром опрокинулось дождями, И смывает кровь с асфальта, закрывает дверь за нами. Впереди дороги, рельсы, бегство от осенней стыли, Ты останешься собою, чтобы сказку сделать пылью. Я оставлю ленты клавиш, черный-белый, чет и нечет, Я оставлю то, что зыбко и оставлю то, что вечно. На ладонях капли крови, словно зернышки граната, Эта ос...

Из волос моих ты сплёл для арфы струны, Белоснежный корпус вырезал из рёбер. Отражался в тёмных водах месяц юный, А на травах застывали капли крови… В край далёкий по дороге без возврата Ты ушёл, едва лишь небо посерело. За любовь твою – невелика расплата: Я под пальцами твоими арфой пела. А тебе цена за ведьмины объятья – Роковая цепь последнего проклятья: Сколь тебе по белу свету не шататься, А со мной вовек, любимый, не расстаться; И вовек с тобой пребудет моё тело, Мой убийца, арфой лучезарно белой, И душа моя, твоё лишь помня имя, Будет струнами звенеть её отныне. И никто не сможет снять проклятье это, Как мои не разомкнутся больше веки. На тебе печать безумца и поэта, И иной любви тебе не знать вовеки. И брести тебе дорогой без возврата, Причащенному моей багряной кровью, Век за веком, мимо Рая, мимо Ада, Навсегда с умершей скованным любовью. Иннельда | Иные миры

Оратор римский говорил Средь бурь гражданских и тревоги: «Я поздно встал — и на дороге Застигнут ночью Рима был!» Так!.. Но, прощаясь с римской славой, С Капитолийской высоты Во всем величье видел ты Закат звезды ее кровавый!.. Блажен, кто посетил сей мир В его минуты роковые! Его призвали всеблагие Как собеседника на пир. Он их высоких зрелищ зритель, Он в их совет допущен был — И заживо, как небожитель, Из чаши их бессмертье пил! Ф.Тютчев

Звёзды плавают в запруде, пересмешник глухо стонет. Путь во тьме блажен, но труден. За тобой опять погоня. Реют флаги крестоносцев, взоры их метают стрелы. Клятвы терпки южной ночью, сердце нежное сгорело. Нелюбовь богов опасней, чем надрезы на аорте. Звёзды плавают и гаснут. Кто просил тебя всё портить? Казнь опять не состоится, псы голодные всё злее. Сталь уже разъела лица, на плащах полынь и клевер, глупо следуют приказу, глупо вязнут в чёрной тине. Зря они не верят в сказки – их молитвы не правдивей. sheril fenn

говори со мной откровенно. мир придумал так много фраз. есть слова, что ломают стены, есть слова, что ломают нас. ну и пусть, я готов сломаться, хуже боли — влюбляться в ложь. приручившийся к лучшей фальши обязательно встретит нож, обязательно встретит стену, за которой скрывался мир. назначай мне любую цену, мне пока что хватает сил. говори со мной откровенно, не жалей во мне слабака, самых ласковых слов оттенок пусть заменит твоя рука. мне достаточно будет спички, если свет маяка — обман. называй меня по привычке, говори со мной, словно пьян. ненавижу, ломая стены, разбивать, разбиваясь, ложь. [убивай меня откровенно. всё равно же потом убьёшь.] — defin

Приходи ко мне пить чай со смородиной. Я буду читать стихи и считать твои родинки на лиловом лице спине, в районе предплечий, там, на улице, ливень. Оставайся лучше до вечера. Если хочешь, выпьем чего-то покрепче, У меня есть вино, ломтик сыра и, кажется, пачка гречки. Зальем в себя столько, сколько в бездонных нас влезет, Станцуем под песню "Wonderwall" группы Oasis. Научу тебя на гитаре коротенькой пьесе, там есть баррэ, но не пугайся- зажмем его вместе. Пальцами по тонкому грифу, вдоль струн и по молочной коже- Я потеряюсь ими в волосах с запахом леса таежного. В потаённых местах, где только ты сможешь меня найти Поплывшими глазами цвета хвойной смолы, Румяными губами вкуса солода и перца- Я выпью их залпом вплоть до остановки сердца, Бьющего с твоим ударом метронома в терцию, Пусть вокруг нас звезды хороводом вертятся, Пробежит дрожь по рукам, как искра от костра. Уже темно, оставайся со мной до утра . У меня есть раскладушка и удобный диван. Правда, лишь одна подушка...

Дьявол не носит Prada, И брюки из чёрной кожи. В смокинге старомодном Из зеркала корчит рожи. Дьявол не пьёт мартини И вино из девичьей крови. Он виски разводит с кофе, Хмурит густые брови. Дьявол не принц из сказок, Не мачо из сериалов. Он - монстр многоэтажек, Уставший делец из бара. А Дьявол не водит Бентли И прочие иномарки. Он мчит на своём Харлее, Пьёт кофе на старой заправке. Дьявол романтик страстный, Но должность велит быть строже. Дьявол не носит Prada, И брюки из чёрной кожи. (с)kotikchernuy

Встала сегодня не с той ноги С чувством глубокой грусти. Если не веришь в себя - беги, Беги, и тебя отпустит. . В старых кроссовках трещат шнурки Дедушки Адидаса, Если не веришь в себя - беги, Беги, и тебе воздастся. . По тротуарам и вдоль реки, С берега и на берег, Если не веришь в себя - беги, Беги, и в тебя поверят. . Ветер запутался в волосах И хлещет веселой плёткой, Самая чёрная полоса Станет однажды взлётной! солаМонова

  Стань мне ближе угрюмых лиц, В поездах затаивших грусть. На перронах твоих ресниц                       Напоследок ещё задержусь. Стань мне ближе пустых городов И стремящихся к небу глаз. Будь надёжнее честных слов, Пусть ничто не разрушит нас. Стань мне ближе горящих звёзд И сумей в трудный час понять Всю беспомощность моих слёз. Научи меня счастье знать. Стань мне ближе бессонных ночей, Попытайся со мной молчать. Я терял слишком много людей, Но тебя не хочу терять. Владимир Ток

Извивалась дорога горькой змеёй хвои. Расплескались ладони в поиске снов летних.          Я пыталась лететь, но душу влекло воем. Надломились улыбки снега, дрожа бледно. Мне зима разрыдалась в куртку глухим ветром, Рассыпая в мурашках влаги свою робость, Обречённую талость, мягкость свою, верность. А по шее струился рык, горловой рокот. Я брела босиком по мокрой земле тёплой. Запах смерти сгущался, чуть щекоча голень, Так хотелось взорвать всё диким своим воплем, Но смогла прошептать лишь: «Сердце слегка колет». Стаей в фокус втекали – серый покой, важность. Я смотрела недвижно, в почву влетев грудью, Как плясали снежинки в волчьих глазах ваших, Как кровавили ногу алчно и зло люди. Анастасия Спивак | Poetry Project